Небо любит только смелых

Небо любит только смелых

 (рассказ-быль)

 Своим бурным развитием авиация, некоторые виды ракетной техники обязаны тем смелым, изобретательным людям, которые первыми, ри­скуя, а иногда и жертвуя своей жизнью, испыты­вали, оценивали их, отрабатывали параметры, давали заключения для того, чтобы запустить в серийное производство или принять на вооруже­ние.

Одним из таких отважных, отчаянных людей был Заслуженный летчик-испытатель, дважды Герой Советского Союза полковник Амет-Хан Султан.

Больше ста самолетов, других сложных лета­тельных аппаратов испытал Амет-Хан за двад­цать пять лет службы на должное и летчика-ис­пытателя. Об одном из самых ярких эпизодов его деятельности во время испытания беспилот­ного самолета-ракеты пойдет разговор в этом рассказе.

* * *

 В тот памятный для него день подполковник Амет-Хан Султан проснулся рано: какое-то странное подсознательное чувство тревожило его, не давало спать. Открыл окно — из-за гори­зонта выкатывалось красное, но еще не разряженное солнце. Степь пока еще дремала, моря за буграми еще не было видно. Но легкое дыхание ветра доносило его солоноватый залах.

«Бр-р!».. — вздрогнул летчик или от утренней прохлады, или от мысли о своем необычном по­лете. Стоял, не сводя взгляда с солнечного диска, а мысленно был там, возле носителя-бомбарди­ровщика ТУ-16 и подцепленного к нему, самоле­та-ракеты-истребителя МИГ-17, начиненного ап­паратурой управления с крылатой ракеты. Пред­ставляй себя в кабине подвешенного «чреву бом­бардировщика МИГа, мысленно проиграл весь полет...

Вот штурман майор Кривко нажимает на кнопку «Отцепка». Разжимаются замки подвески, и од­новременно на истребителе запускается марше­вый двигатель. Ом проседает метров на десять вниз, на форсированном режиме вырывается впе­ред носителя, по заданной программе входит в луч его носового радиолокатора, который уже «захватил» и надежно «держит» цель — крейсер «Красный Крым», расстояние до которого быстро уменьшается: тридцать, двадцать километров... Включается локатор самонаведения на самолете-ракете, через несколько минут он врежется  в громаду крейсера. Так случилось, если бы самолет-ракета был бо­евым, а не учебным, как сейчас. А чтобы этого не случилось, он, Амет-Хан, примерно за кило­метр до крейсера берет управление самолетом-ракетой на себя, проносится над крейсером и са­жает самолет на аэродром.

Пока все это проносилось в голове Амет-Хана, он разминался, дышал свежим воздухом. А солн­це тем временем поднялось, степь покрылась ро­сой, прозвучала песнь жаворонка. Начинался жаркий крымский день.

А где-то через час Амет-Хан сидел уже в каби­не истребителя-ракеты, прислушиваясь к шуму вентиляторов, щелканию тумблеров и переклю­чателей, чувствуя его, как живого. Казалось, са­молет дышал, наполненный теплом, радиоэлект­роникой, бесчисленным количеством сложных точных приборов.

И все же в него, опытного воздушного аса, ко­торый в годы войны совершил около шестисот боевых вылетов, провел более чем полтораста воз­душных боев, уничтожил свыше сорока враже­ских самолетов, десятки раз участвовал в группо­вых боя*, закрадывалось сомнение, чувство бес­покойства.

Тогда все, или почти все, зависело от него самого — от его мужества, мастерства, изобретательно­сти. Все это в значительной мере у него было. Об этом свидетельствуют награды — две Звезды Ге­роя, более десяти высоких боевых орденов...

Амет-Хан облегченно вздохнул — самолет уве­ренно набирал скорость и высоту. Правее очер­чивался край берега моря, а дальше на всю широ­ту разрастался голубой простор Керченского за­лива...

«Слава Аллаху!» — прошептал Амет-Хан, при­слушиваясь к ровному гудению моторов, вгляды­ваясь в синюю даль моря. Хотя с высоты оно и ка­залось спокойным, но его огромное тело шевели­лось, пугало черной глубиной.

Амет-Хан собрался, ожидая, когда заработает турбореактивный двигатель его истребителя. Но вдруг почувствовал: самолет камнем летит вниз. «Двигатель не запустился! — огнем обожгла мысль. — Падаем в бездну моря... Все! Конец..." Он почувствовал, как сжимается сердце, как по спине проходит мороз, не дает дышать. Этот панический страх на миг парализовал его. Но только на миг, потому что тотчас же в голове за­шевелилась мысль: что же делать?

А самолет, вращаясь словно по спирали, стре­мительно падал вниз, в объятия моря. И хотя вся аппаратура действовала, дышала светом и теп­лом, а лампочки мигали сигналами, двигатель злостно молчал. Амет-Хан напрягся, собрал все силы, чтобы дотянуться до ручки, запустить двига­тель. Ничего не вышло. Та безнадежность, кото­рая сначала сковала тело и душу, уже исчезла, его мозг начал молниеносно искать выход, — как запустить двигатель падающего истребителя?

Уловив момент, когда самолет развернуло ка­биной к солнцу, он молниеносно, со всей силы, так, что потемнело в глазах, снова напружинился и попытался завести двигатель — раз, другой... «Только бы хватило высоты!"

После четвертой  попытки,  —  какое чудо!  — двигатель запустился, загудел, сначала с потугой, потом ровнее. «Успел, слава Аллаху]», — про­шептал удовлетворенно, выравнивая самолет. Бросил взгляд на приборы — высота около тысячи метров, значит, шесть тысяч он одолел в свобод­ном падении...

Все, кто проводил тогда самолеты в полет, ос­тались на аэродроме, в ожидании их возвраще­ния. Один из офицеров взял биноколь и, ориенти­руясь по звуку, что долетал из поднебесья, стал искать в нем носителя-бомбардировщика.

— Смотрите, смотрите! — вдруг прозвучал его голос, — падает истребитель!

Теперь уже все увидели истребитель и с волне­нием следили, как он падает. Ниже и ниже...

—  Чего же Амет не прыгает с парашютом? — прошептал кто-то.

—  Попробуй прыгни, когда такая скорость па­дения, да еще и самолет вращается.

И вдруг, когда до земли осталось совсем не­много, падающий самолет неожиданно словно завис в воздухе, затем выровнялся, чихнул из со­пла дымом и, набрав скорость, исчез из поля зре­ния.

Все с облегчением вздохнули. Потом посмот­рели один из другого, ничего не понимая. Но ска­зать никто ничего не успел — со стороны моря донесся гул. Появился истребитель. Летчик, слов­но играя, перевернул самолет и, развернув его, пошел на посадку. В конце полосы остановился, замер.. Все бросились туда. Взревела сирена, к месту посадки умчалась машина скорой помощи.

Когда офицеры подбежали к самолету, летчика в кабине не было. Его увидели в траве. Широко раскинув руки, он лежал, глядя в небо. То по-рус­ски, то по-татарски «вспоминало тех, кто был ви­новат в его несчастье.

Все поняли: Амет-Хан Султан совершил еще один в своей героической жизни подвиг. У той аварийно-драматической ситуации, которая сло­жилась, он каким-то чудом остался живым, со­хранил самолет, аппаратуру, которой тогда цены не было. Точнее, не чудом, а, благодаря высочай­шему мастерству, мужеству, силе духа и разума.

Этот подвиг отважного Амет-Хана Султана был не меньше тех, которые он совершал в небе вой­ны — он помог найти причину, почему не срабо­тал механизм автоматического запуска двигате­лей крылатых ракет. Вскоре они были приняты на вооружение стратегических бомбардировщиков.

За совершение сложного, небезопасного испы­тания самолета-ракеты, за проявленные при этом исключительную смелость и отвагу, за мастерст­во и изобретательность в воздухе, Амет-Хан Сул­тан получил звание Лауреата Государственной премии, был награжден орденом Красного Зна­мени.

Та безжалостная судьба не щадила отважного летчика. Через пятнадцать лет (1 февраля 1971 года) в несколько схожей ситуации в расцвете сил — ему исполнилось всего пятьдесят лет, — пол­ковник Амет-Хан Султан трагически погиб...

     Степан КУЦ

     г. Львов // Голос Крыма. – 1997. – 31 января